Любовь, деньги и прокрастинация

После мощных инсайтов на психотерапии мне казалось, что что-то принципиально изменилось, уж сейчас точно я смогу жить по-другому другому, более счастливо и свободно. Но проходили месяцы, и я понимала, что снова наступаю на те же грабли.
Понадобились годы, чтобы хотя бы частично осознать деструктивные паттерны моего бессознательного. 

Деньги… Эту тему я прорабатывала неоднократно. Стыд и вина, чувство долга и собственной несостоятельности… Я как будто натыкалась на стену, мешающую моему благополучию, делала в ней какие-то дыры, но она продолжала стоять. В реальности каждая дыра (осознавание) ознаменовывалась подъемом денежного потока в несколько раз в промежутке два-три месяца, затем неизбежно следовал спад, порой даже на уровень ниже предшествующего.
И вот опять… Что, черт возьми, происходит в моей голове, если материальная реальность реагирует таким образом?! Если не кредит, то штраф. Если не за себя, так за супруга. Деньги оттекают из семьи, не задерживаясь ни на день..
При этом входящий поток хорош.


Ощущение… Что я чувствую в теле, когда думаю о деньгах? В горле справа как заслонка, мешающая дышать и сглатывать. Усилю ее и погружусь в лёгкий транс, возможно, выплывет воспоминание. Так и есть, мама, ее осуждающее выражение лица и такая же осуждающая интонация: «Конечно, у них же денег куры не клюют», — при этом углы ее рта ползут вниз.


Мне семь лет. Соседи купили машину. Я чувствую всем своим семилетним тельцем мамино напряжение и недовольство. Когда много денег, это вызывает у мамы недовольство. Мое тельце тоже напрягается, и сейчас я могу различить в нем страх, который заставляет мои плечики податься вперёд, сгибает мне спину и втягивает голову. Чего я так боюсь? Конечно, я боюсь услышать эти интонации и увидеть это выражение лица применительно к себе. Я хорошо помню этот осуждающе — ироничный взгляд и голос: » Отойди от меня, я тебя не люблю!». Мне три года… «Мамочка, полюби меня, пожалуйста!», — я тыкаюсь головой в ее колени, мне страшно, что она меня не простит, не примет. Но с видом милостивого вершителя судеб мама говорит: «Больше не будешь так делать? Хорошо, прощаю!»…

Твое осуждение и сравнивание… За мои промахи, непослушание, несоответствие твоим представлениям о том, каким «должен быть ребенок». «У всех дети, как дети, а ты!». И далее укор, отвержение.

Нет, это не только страх пытается придать моему телу форму улитки. Вина. Вина и стыд.

Я чувствую себя виноватой при первом намеке на такую интонацию. И мне стыдно. Стыдно, что я не такая, как «все дети». Я стыжусь своего поведения, своего неуклюжего детского тела. Я чувствую, как одежда давит на меня со всех сторон, сдавливает горло, грудь… Мне становится трудно дышать… 
Я чувствую усталость… Хочется спать, ничего не делать, что чтобы не видеть и не слышать твоего осуждения, не чувствовать себя постыдно за то, что я отличаюсь от других детей. Уйти в свое одиночество, не делать ничего, чем сделать что-то не так, чем снова наткнуться на твой уничтожающий взгляд и скорбно опущенные вниз углы рта — я не такая, как ты хочешь, и за это меня невозможно любить.

Мама, пожалуйста, оставь меня в покое!

Это привычный паттерн отвержения, на который я постоянно натыкаюсь во время терапии. Вначале я плакала и проживала вину и стыд, затем — бессилие и злость. Но сейчас я осознаю другие вещи в себе. И понимаю, что могу разобраться с этим, что грабли, хоть и остались прежними, уменьшились относительно моего роста. Ну что ж, вперёд, за работу!

Добавить комментарий

Войти с помощью: